Турки
Когда турки увидели, что русские приближа- юстя к Браилову, то, полагая, что войсками командует лично граф Румянцев-Задунайский, они в беспорядке оставили город и крепость. Стараясь всегда возможно основательнее осведомиться о занимающем меня предмете, я объехал город и крепость в поисках человека, с которым можно бы поговорить о чуме. Я уже отчаивался в успехе, ибо в городе не осталось ни одного жителя, — когда в крепости я случайно нашел одного человека и задал ему вопросы на молдавском языке. Он оказался поляком-конфедератом и по-польски ответил мне, что болен чумой и что эта болезнь была распространена среди турок и поляков и многие от нее умерли. Он показал мне бубон в паху и описал мне болезненные явления, бывшие у него от начала болезни. Так как польский язык мне был знаком, я его много расспрашивал о том, как эта болезнь распространялась и какие предупредительные меры против нее применялись. Его ответы лишь подтвердили прежде мною слышанное, а также мои личные взгляды, и я больше не сомневался, что чумная зараза проникает в наше тело через прикосновение.
После взятия Браилова я старался вернуться возможно скорее в Главную квартиру из-за недомогания, которым я страдал уже 18 месяцев, но наш отряд получил приказ двинуться к столице Валахии—Бухаресту. Во время этого марша мы прошли через многие населенные места Молдавии по берегу реки Серет и в Валахии по реке Ольге, и я нигде не упускал случая расспрашивать священника или капитана по чуме об этой болезни. 6 декабря’ 1770 г. наш отряд подошел к Бухаресту и взял его. Когда все цолки были размещены, я счел необходимым поскорее познакомиться с капитаном по чуме и узнать от него, имеются ли здесь чумные больные. Получив утвердительный ответ и решив использовать знания этого человека, я посоветовал командиру нашего полка полковнику Ланскому сделать ему небольшой подарок, чтобы он показал мне чумных больных своего квартала и, таким образом, я смог безошибочно распознавать чуму. При этом я не терял из виду свою теорию передачи этой болезни. Подарки были даны на этих условиях и капитан по чуме точно выполнил свои обещания. Беседуя со мной, он сообщил множество деталей, которые еще больше помогли мне в распознавании этой болезни, и когда среди жителей нашего квартала появлялся чумный больной, он мне его показывал, а если среди наших солдат кто-либо мне казался подозрительным по чуме, я тотчас вызывал этого капитана, чтобы выслушать его мнение, не имеем ли мы тут дело с чумой. Этим путем я достиг двух целей: первая—научился распознавать чуму по малейшим симптомам, которые испытывал больной, и вторая — ограждал от заражения других, запрещая всякий контакт с чумными.
Число карбункулов
Принято считать, что у каждого больного число карбункулов обычно не превышает одного-двух; эпидемия чумы в Москве показала иное: там их бывало от 2 до 4 и больше, и были они чрезвычайно большой величины. Карбункулы никогда не возвышаются над уровнем кожных покровов, как это бывает при бубонах; они всегда плоски и большей частью округлой формы: они даже могут погружаться в толщу мягких тканей на один палец, иногда даже на 2—3 пальца, если лежат на участке, богатом мышцами.
Вот заключительная часть его заявления
«Итак, поскольку известно, какой ущерб и какие несчастья угрожают обществу и даже всему государству, если в подобной обстановке тщательно не скроем слова «чума» или если, вследствие нескромной и непростительной поспешности, пустим это слово в оборот, я, как верный гражданин государства, в котором я живукак истинный друг человечества, равно как честный и добросовестный врач, никогда не соглашался ни с одним из моих сограждан, кто бы он ни был, и никогда не соглашусь в том, что эта болезнь есть чума, ибо я сам в этом не могу убедиться…
В заключение я должен здесь заявить, что я уже несколько раз во всех врачебных совещаниях громогласно поддерживал то мнение, которое я здесь письменно изложил.