Чума, описания болезни, главные симптомы, исследования ученых, мировая статистика

Правда, существуют счастливые темпераменты, совершенно не восприимчивые к чумной заразе. Я видел множество людей, бывавших ежедневно вбли­зи чумных больных и не подвергшихся быстрому за­ражению; но и^г этих ли темпераментов должны мы выводить общее правило? Я этого не думаю. Наб­людение учит меня тому, что эти счастливые люди были более холодного или более сухого сложения и вследствие этого их поры не были так раскрыты, как у людей более нежного темперамента, более мягкого и пр. Возможно, что на них страх перед столь убий­ственным бичом человечества не оказывал такого сильного влияния, как на других, более робких лю­дей. Возможно даже, что они уже были заражены чумой и давно уже в себе носили заразу, но так как они обладали более крепким и более сухим сложе­нием, то яд чумной заразы вместо того, чтобы выя­виться внутренними симптомами и наружными признаками, дольше оставался в общей массе соков организма и не получал обычного развития. Я делаю это заключение из того, что чума по-разному поражает различные темпераменты, а именно — у дних симптомы и признаки быстро обнаруживают­ся, у других же очень медленно. Действительно, я заметил, что дети, молодые люди обоих полов, жен­щины и люди флегматичного темперамента более восприимчивы к чумной заразе, чем люди пожилого возраста и сухого сложения, и я всегда наблюдал, что у первых она обнаруживается гораздо скорее Причина этому очень простая. Кожные поры у них более раскрыты и чумная зараза может проникнуть более легко; по той же причине болезнь должна раньше выявиться наружу.

Иное наблюдалось с августа до ноября, ибо в течение этих четырех месяцев эпидемия находи­лась в среднем периоде своего развития. Я работал во всех трех больницах по очереди и трижды зара­жался чумой. Из всех подлекарей, помогавших мне при перевязках и т. п., и из остального персонала, бывшего в больнице для обслуживания больных, никого не пощадила эта жестокая болезнь. Я при­менял все усилия, чтобы их спасти и накладывал фонтанели (24) (тем, которые были крепкого сложе­ния, даже по 2—3), применял все необходимые пре­дохранительные средства, заставлял их каждый раз одевать вощаный халат и перчатки, призывал их не поддаваться страху, для ободрения показывая им наружные признаки чумы, которые у меня были в пахах, — словом я делал все, чтобы сохранить им жизнь, — и все же успех был неполный и из 15 моих подлекарей мне удалось спасти лишь троих. А меж­ду тем все те, что были в этих же госпиталях до и после меня, как сказано, совсем не заразились, хотя не применяли ни фонтанелей, ни других предохра­нительных средств. Это ясно доказывает, что в этот промежуток времени эпидемия находилась в среднем периоде развития, т. е. в апогее своей злокачествен­ности, и что чумный яд тогда столь тонок и внед­ряется в наше тело столь быстро при малейшем контакте, что от него не только почти нельзя убе­речься, но и трудно противодействовать его жесто­кому разрушительному действию.

Заражение не вызывается ни микроскопиче­скими животными, ни даже ощутимыми частицами, и это еще более справедливо в отношении чумы, чем в отношении других болезней. Наблюдение нам по­казало, что невидимые зародыши чумы скрываются в твердых телах, которые могут их долго в себе сохранять: в носильном платье, шерсти, тюках то­варов т. п., сохраняемых в амбарах или даже в земле. Если по несчастной случайности прикос­нуться к таким предметам, роковые зародыши бо-: лезии, в них содержащиеся, внедряются в пас через кожные поры тела и возникает заболевание гмой. Но, как я уже говорил, и в этом случае она возрож­дается не от воздуха, как некоторые болезни, зара­жающие через воздух, а только от прикосновения. Чтобы чума вновь появилась через несколько лет, надо, чтобы первый заболевший ею человек коснул­ся вещества, содержащего чумпый яд; без этого чума никогда не возникнет.