Чума, описания болезни, главные симптомы, исследования ученых, мировая статистика

Между тем императрица приняла решение по­слать в Москву одного из своих первых министров князя Орлова с несколькими другими государствен­ными деятелями военного гражданского ведом­ства и дала ему все полномочия делать все, что он сочтет нужным для блага Родины.

Князь Орлов прибыл в Москву 26 сентября и особым манифестом обнародовал, что он действует от имени государыни. «Ее величеству известно, что свирепствующая в Москве ее окрестностях бо­лезнь есть действительно чума и что противополож­ное мнение должно быть отвергнуто, как опасное заблуждение; поэтому всем жителям надлежит не­медленно выполнять все указы, ‘ходящие от ее величества, сената, медицинского совета, а также и те распоряжения, которые могут последовать в дальнейшем».

Я подробно перечислил те меры предо­сторожности, которые нужно соблюдать, чтоб огра­дить себя от контакта с больными чумой: не под­вергать себя опасности, толкаясь в скопищах людей, пе иметь общения ни с кем, ни от кого не принимать никакого товара или других предметов, не удосто- верясь, что они не были в зачумл’енных руках. Жи­лые помещения должны содержаться в полной чис­тоте и по мере возможности проветриваться; необ­ходимо почаще обмываться чистой свежей водой, к которой хорошо примешивать немного уксусу; пища должна всегда состоять из овощей, корней и всевоз­можных съедобных трав или плодов, из которых предпочтительны кислые, причем в такое критиче­ское время следует стараться не потреблять много мяса, ии свежего, ни солонины и пр.

А раз так, то чего стоят приводимые в некото­рых книгах сказки, основанные на том, что чумная зараза гнездится в воздухе? Ведь поэтому вообра­жают, что зараза распространяется на скот и дру­гих животных. Какая нелепость! Ведь сколько было в Москве лошадей для перевозки в больницы чум­ных больных и трупов на кладбище из городских кварталов и из госпиталей! Эти лошади даже поме­щались в тех же монастырях, и ни одна не постра­дала от эпидемии, о которой идет речь. А между тем авторы, увлекаясь, не исключают из жертв эпиде­мии ни скот, ни даже птиц; но ведь было же доволь­но птиц и всевозможного скота в городах и селах Валахии, Молдавии, Польши, Великороссии и Украи­ны. Ограничимся Москвой: в ней было много скота и птиц; однако самое тщательное наблюдение и точ­нейшее расследование не могли доказать, чтобы хоть одно из этих живых существ стало жертвой чумной заразы. Я лично видел, что очень много различных птиц летало вокруг монастырей и гнездилось на башнях и постройках трех чумных больниц, где я безвыходно находился, и это я утверждаю, как оче­видец. Пожалуй, могут еще сказать, что птицы не летают там, где имеется чума, ибо воздух в этих местах их сразу убивает. Подобные нелепости необходимо навсегда выбросить из медицинских книг, Правда, был случай гибели скота и людей. В 1763 г. в Финляндии — в Выборгской губернии — летом пало 6 коров и 4 лошади, которые были зако­паны в лесу; через некоторое время медведь, про­ходя этими лесами, отрыл и пожрал часть этой падали. Оттуда он отошел на расстояние не более одной мили от шведской границы и подох; на труп его обрел местный крестьянин, содрал с него шкуру и продал ее пастору своего прихода, который пере­дал шкуру кожевнику для обработки. В декабре того же года возникла заразная болезнь, от нее погибли крестьяне, пастор и кожевник, причем на теле у них оказались наружные признаки почти такие же, как при чуме. Так как кожевник не подо­зревал угрожающей опасности, он по небрежности оставил после обработай кожи куски медвежатины и животные, съевшие ее, погибли, равно как и те, которые пили воду из кадки, в которой квасилась шкура. Этот факт, как будто, противоречит моему утверждению; но, не имея описания, данного докто­ром Лерхе, командированным на место происшествия для немедленной ликвидации болезни и составления ее описания, я не могу точно установить, какой вид заразы вызвал в этой эпидемии такие последствия для людей. Была ли это настоящая чума или дру­гой вид заразной болезни? Из доводов, уже выше приведенных, можно заключить, что эта эпидемия не была чумой, а другой болезнью гнилостного рода.

Пусть этот автор не усмотрит ничего худого в том, что я сочту нужным коснуться некоторых положений, в которых истина открывается в полном своем блеске. Он говорит, что по прибытии князя Орлова в Москву, последний предложил ему, как и другим докторам и лекарям, дать каждому в пись­менном виде свои наблюдения о чуме. Такой приказ князя ко всем нам сообщить свои наблюдения, правда, был, но этого автора даже в городе тогда не было. Доказательство этому в том, что имена давших свои наблюдения присутствовавших на этих совещаниях, все напечатаны, кроме имени это­го автораОн говорит в другом месте, что 10 октября он отметил первый мороз и что в два пос­ледних месяца года мороз достиг наибольшей сте­пени: ртуть в его Реомюровом термометре всегда стояла между, 16 и 22 градусами ниже нуля. Этот- то сильный холод, замечает автор, смягчал внут­ренние явления и наружные признаки чумы, и она стала менее жестокой. Замечание это, видимо, включено в труд нашего автора для придания ему большего веса, но пе трудно обнаружить здесь шарлатанство и ложь. Действительно, если бы чума распространялась только летом, то почему во мно­гих городах и селениях Валахии, Молдавии и Поль­ши она начинается зимою и оканчивается иногда в самую летнюю жару? В Киеве она обнаружилась в августе, но разрушительная ее сила полностью развилась лишь в октябре и ноябре, т. е. в месяцы наиболее холодные, а прекратилась она полностью в феврале следующего года. В соответствии с этими данными, было бы более правильным заключить, что когда эпидемия приближается к концу, то без­относительно к месту и времени, она совершенно не зависит от влияния ни холода, ни тепла. Это можно проверить и подсчетом числа умерших в Москве в октябре, ноябре и декабре. В эти месяцы, несомнен­но, был самый лютый холод, однако смерть косила еще много жертв и лишь в конце ноября эпидемия стала затихать.