Чума, описания болезни, главные симптомы, исследования ученых, мировая статистика

А раз так, то чего стоят приводимые в некото­рых книгах сказки, основанные на том, что чумная зараза гнездится в воздухе? Ведь поэтому вообра­жают, что зараза распространяется на скот и дру­гих животных. Какая нелепость! Ведь сколько было в Москве лошадей для перевозки в больницы чум­ных больных и трупов на кладбище из городских кварталов и из госпиталей! Эти лошади даже поме­щались в тех же монастырях, и ни одна не постра­дала от эпидемии, о которой идет речь. А между тем авторы, увлекаясь, не исключают из жертв эпиде­мии ни скот, ни даже птиц; но ведь было же доволь­но птиц и всевозможного скота в городах и селах Валахии, Молдавии, Польши, Великороссии и Украи­ны. Ограничимся Москвой: в ней было много скота и птиц; однако самое тщательное наблюдение и точ­нейшее расследование не могли доказать, чтобы хоть одно из этих живых существ стало жертвой чумной заразы. Я лично видел, что очень много различных птиц летало вокруг монастырей и гнездилось на башнях и постройках трех чумных больниц, где я безвыходно находился, и это я утверждаю, как оче­видец. Пожалуй, могут еще сказать, что птицы не летают там, где имеется чума, ибо воздух в этих местах их сразу убивает. Подобные нелепости необходимо навсегда выбросить из медицинских книг, Правда, был случай гибели скота и людей. В 1763 г. в Финляндии — в Выборгской губернии — летом пало 6 коров и 4 лошади, которые были зако­паны в лесу; через некоторое время медведь, про­ходя этими лесами, отрыл и пожрал часть этой падали. Оттуда он отошел на расстояние не более одной мили от шведской границы и подох; на труп его обрел местный крестьянин, содрал с него шкуру и продал ее пастору своего прихода, который пере­дал шкуру кожевнику для обработки. В декабре того же года возникла заразная болезнь, от нее погибли крестьяне, пастор и кожевник, причем на теле у них оказались наружные признаки почти такие же, как при чуме. Так как кожевник не подо­зревал угрожающей опасности, он по небрежности оставил после обработай кожи куски медвежатины и животные, съевшие ее, погибли, равно как и те, которые пили воду из кадки, в которой квасилась шкура. Этот факт, как будто, противоречит моему утверждению; но, не имея описания, данного докто­ром Лерхе, командированным на место происшествия для немедленной ликвидации болезни и составления ее описания, я не могу точно установить, какой вид заразы вызвал в этой эпидемии такие последствия для людей. Была ли это настоящая чума или дру­гой вид заразной болезни? Из доводов, уже выше приведенных, можно заключить, что эта эпидемия не была чумой, а другой болезнью гнилостного рода.

Пусть этот автор не усмотрит ничего худого в том, что я сочту нужным коснуться некоторых положений, в которых истина открывается в полном своем блеске. Он говорит, что по прибытии князя Орлова в Москву, последний предложил ему, как и другим докторам и лекарям, дать каждому в пись­менном виде свои наблюдения о чуме. Такой приказ князя ко всем нам сообщить свои наблюдения, правда, был, но этого автора даже в городе тогда не было. Доказательство этому в том, что имена давших свои наблюдения присутствовавших на этих совещаниях, все напечатаны, кроме имени это­го автораОн говорит в другом месте, что 10 октября он отметил первый мороз и что в два пос­ледних месяца года мороз достиг наибольшей сте­пени: ртуть в его Реомюровом термометре всегда стояла между, 16 и 22 градусами ниже нуля. Этот- то сильный холод, замечает автор, смягчал внут­ренние явления и наружные признаки чумы, и она стала менее жестокой. Замечание это, видимо, включено в труд нашего автора для придания ему большего веса, но пе трудно обнаружить здесь шарлатанство и ложь. Действительно, если бы чума распространялась только летом, то почему во мно­гих городах и селениях Валахии, Молдавии и Поль­ши она начинается зимою и оканчивается иногда в самую летнюю жару? В Киеве она обнаружилась в августе, но разрушительная ее сила полностью развилась лишь в октябре и ноябре, т. е. в месяцы наиболее холодные, а прекратилась она полностью в феврале следующего года. В соответствии с этими данными, было бы более правильным заключить, что когда эпидемия приближается к концу, то без­относительно к месту и времени, она совершенно не зависит от влияния ни холода, ни тепла. Это можно проверить и подсчетом числа умерших в Москве в октябре, ноябре и декабре. В эти месяцы, несомнен­но, был самый лютый холод, однако смерть косила еще много жертв и лишь в конце ноября эпидемия стала затихать.

Чтобы доказать правильность своей точки зре­ния, автор прибавляет: «удивительно, .что в Азии и Африке чума обычно прекращается к летнему солнцестоянию». Для меня в этом нет ничего уди­вительного, даже наоборот. Мы постоянно будем видеть, что как только чума закончила свой цикл, как я об этом уже говорил, она ничуть не зависит от времени года и может прекратиться как летом, так и зимой.

Читая книгу этого автора, каких только новых истин и чудес я там не открываю! Он кичится так­же тем, что спас Воспитательный дом, не знаю каким образом, разве тем, что молился об этом. Вот что напечатано в труде, изданном Комиссией для предохранения и врачевания от моровой язвы в Москве насчет этого дома

«Воспитательный дом особливо в том примеча­ния достойным примером служит. Сего обширного дома в главном каменном строении… находилось тогда около тысячи человек питомцев с их надзи­рателями, которые все запершись и не сообщаясь

ни с кем, спаслися, так что ни один из них человек не заразился… Прием младенцев и приходящих ро­дильниц… вовсе и отказан был; но того же дома бывший тогда опекун, господин действительный статский советник А. И. Дурново, презрев велико­душно из человеколюбия все трудности и опасность, дал им в собственном своем доме до тех пор при­бежище, пока Воспитательный дом сам в прием вступил. И сим богоугодным поступком сохранив жизнь тех, которых было по нещастном рождении неминуемая смерть пожрать хотела, вручил сему дому 27 младенцев» (33). Я спрашиваю теперь, как наш автор осмелился публично заявить, что это он сохранил Воспитательный дом? Одно из двух: либо он заперся в этом доме, либо нет. В первом случае, как он имел возможность, не выходя оттуда, изу­чить симптомы и признаки чумы у больных на­столько, чтобы дать исчерпывающий труд па эту тему? Если же он там не заперся, то уже наверняка он не мог туда войти и, следовательно, он не может сказать, что он уберег от чумы Воспитательный дом.