Чума, описания болезни, главные симптомы, исследования ученых, мировая статистика

Я опускаю некоторые другие наблюдения, сде­ланные мною на чумных больных, а также на под­лекарях, бывших со мною в чумных госпиталях, и на санитарах. Ограничусь только неопровержимым заключением, которое из них вытекает в подкрепле­ние моей точки зрения. Поистине, бубоны, карбун­кулы и петехии, появляющиеся на каждом заболев­шем с самого начала болезни, не могут рассматри­ваться как признаки кризиса в течении чумы; они скорее симптоматические признаки, которые точно се характеризуют и отличают от многих других гни­лостных заболеваний.

Перейдем к пульсу. Существует мнение, что у чумных можно ощупывать его в перчатках или через табачный лист, положенный на предплечье больно- го’ Не знаю, можно ли таким путем добиться пол- ного исследования пульса. Лично я никогда не поль­зовался ни перчатками, ни табачным листом все время, которое я пробыл в чумных больницах. Я всегда ощупывал лучевую артерию голой рукой и и на основании моих многочисленных наблюдений пришел к выводу, что изменения в пульсе у чум­ных больных стоят в связи только с внутренними явлениями, а не с наружными признаками или с какими-нибудь другими обстоятельствами.

В Исполнительной комиссии председателем был Волков, тайный советник, сенатор, председатель Коллегии мануфактуры.

Членами комиссии были: Архаров — генерал- майор, московский обер-полицмейстер, Борисов — статский советник.На обязанности Предохранительной комиссии было ежедневно принимать рапорты от всех докто­ров, лекарей и полицейских надзирателей каждой городской части, учреждать для чумных больных столько больниц и карантинов, сколько было нужно, и содержать в них столько докторов и лекарей, сколько нужно, и тем из них, кто добровольно по­желает поступить на службу, выплачивать довольно значительное жалованье. Словом, комиссия должна была изыскать всевозможные средства для пресе­чения чумы и для ограждения страны от нее на­всегда.

Мы уже выше говорили, ^то в больницу Угреш­ского монастыря из-за крайней ее отдаленности пе­рестали направлять чумных больных и она была предназначена только служить убежищем для ни­щих, которых тогда содержали на средства казны. Для чумных больных оставались только две боль­ницы в монастырях: Симоновом и Даниловском. Но так как они ввиду тесноты не могли вмещать всех больных, князь приказал устроить третью больницу в Лефортовском доме и четвертую в Покровском монастыре. Кроме того, он предоставил свой дом для дворян, если kjq из них заболеет чумой. Его великодушие настолько переполнило благодарно­стью сердца, что при его возвращении в Петербург была воздвигнута из прекраснейшего мрамора три­умфальная арка с надписью (38), которая должна была сохранить об этом память для потомства.

Вскоре нашлись искусные врачи для работы в этих новых больницах, ибо им было обещано, как я уже говорил в предыдущем параграфе, довольно вы­сокое жалованье. Первым подал пример доктор По- горецкий, очень искусный врач; хотя он имел жену, детей и собственный дом, он заявил, что возьмет на себя заведывание первой из этих больниц.

Я спешу закончить эту первую часть двумя ин­тересными замечаниями, которые могут еще более подкрепить мою теорию. Первое замечание относит­ся к наблюдаемым при чуме изменениям, которые точно согласуются с периодами эпидемии. В Киеве чума началась в августе 1771 г. и длилась до фев­раля следующего года, причем разгар эпидемии пришелся на октябрь и ноябрь, а число умерших достигло 3631. В Нежине чума началась в мае 1771 г. и окончилась в ноябре того же года; разгар эпидемии дал себя почувствовать к концу июля и затихать о#а стала лишь к началу сентября. Там умерло 3400 человек от чумы, между тем как в Мо­скве этот страшный период разгара эпидемии длился в течение августа, сентября, октября и ноября.

Второе замечание относится к общим заботам Правительства. Как только кто-либо заболевал ч)- мой, его немедленно направляли в больницу, если он этого желал; если же он умирал у себя дома, его сейчас же предавали земле. Оставшихся членов семьи направляли в карантин, причем там, как и в чумных больницах, все содержались на счет казны; в разное время оттуда вышло более 12 560 человек.