Чума, описания болезни, главные симптомы, исследования ученых, мировая статистика

Действительно, едва прошло несколько педель, как я стал испытывать те же симптомы, что и в пер­вый раз, с той разницей, что бубон появился в левом паху. Симптомы прошли как и прежде, и через несколько дней исчез бубон—этот устрашающий знак чумы — без малейшего нагноения. Однако я и на этот раз не мог еще сказать, что я полностью поборол чуму. Раз не произошло полного удаления этого ядовитого вещества ни путем нагноения бубона, ни путем полного иссечения омертвевших частей в пределах живой ткани, как при карбун­куле, — а это безусловно необходимо, чтобы уве­риться в том, что чумный яд не проникает в соки организма, — то, поскольку яд еще оставался в моем теле, я должен был дожидаться третьего удара, который и не замедлил случиться.

Я уже перешел в больницу Симонова монастыря, где разыгрался этот третий /дар. На этот раз болезнь проявлялась наиболее тяжело. Мелкие пегехии покрывали все мое тело и я был вынужден пролежать в кровати целую неделю. Однако я имел счастье побороть эти тяжелые симптомы и в третий раз спасти свою жизнь. Тогда ге’перал Еропкин отозвал меня из больницы, чтобы более не подвер­гать меня тяжелым трудностям, которые мне пред­стояло перенести. Таким образом, я три раза под вергался заболеванию чумой, но не могу сказать, что я хоть один раз ее полностью поборол, и если бы я еще оставался в больницах, то чума, без сомнения, могла бы напасть на меня в четвертый раз, и на этот раз я не смог бы выйти победителем. Не прео- 6*                                        S3 долев ее, я мог бы умереть, как многие другие, ибо я отнюдь не был защищен своим неполным выздо­ровлением.

Зато те 80 человек, которые, как выше упомя­нуто, обслуживали вверенных моему попечению чумных больных, не должны были испытывать подобных опасений, ибо у них все признаки чумы совершенно исчезли, благодаря полному удалению чумного яда после нагноения бубона, а при карбун­кулах— благодаря иссечению всех омертвевших частей в пределах живой ткани. Поэтому они, как я мог убедиться, обслуживали чумных с величайшей храбростью, будучи вполне уверенными в том, что вторично чумой не заболеют.

Я отнюдь не намерен, основываясь на этих моих личных наблюдениях, смело призывать всех мне поверить, что достаточно не бояться чумы, чтобы не стать ее жертвой. Сохрани бог так думать! Я стрем­люсь лишь к тому, чтобы люди, которые заразив­шись чумой, полностью побороли все ее симптомы, но все же еще ее боятся, — отбросили беспочвенный страх и обеспечили несчастным чумным ту помощь, которую им оказывают лишь дрожа от страха. Разве не полезно было бы в ужасное время, когда свиреп­ствует чума, найти людей, которые охотно согласи­лись бы помочь зачумленному городу и особенно чумной больнице. Да увенчаются мои ожидания ус­пехом; о, если бы великие гении, являющиеся пред­ел

Как только кто заметит у себя первый приз­нак — головную боль и притом на тощий желудок, он должен тотчас лечь в кровать, хорошо укрыться, пить вдоволь горячей воды с уксусом или с другим кислым соком, или отвар ромашки или отвар руты, чтобы вспотеть, и он должен остаться в таком со­стоянии, пока хорошенько не вспотеет. Чтобы легче вызвать отделение пота, хорошо полить немного уксуса на раскаленный кирпич или раскаленный камень: больной должен, закутавшись, стоять над паром, пока не наступит обильное потоотделение.

Если у больного при головной боли появится тошнота или позыв к рвоте, особенно после еды, он должен вызвать обильную рвоту, выпив теплой воды в смеси с каким-нибудь съедобным постным маслом. Чтобы это рвотное скорее подействовало, полезно, чтоб сам больной ускорил эту операцию, вводя свой палец в глотку, после чего он выпьет много теплой чистой воды до обильной рвоты. По­том он должен лечь в кровать и вызвать пот ука­занным выше способом.

Если кто почувствует во всем теле жар и не­обычайную слабость, ему нужно немедленно поло­жить на лоб ломоть черного хлеба с уксусом или с другим кислым соком и он должен очень часто пить холодную воду с уксусом или другим кислым соком или пить кислый квас.

Если у чумного больного появится бубон в паху, или подмышками, или за ушами, он должен стараться, чтоб бубон возможно скорее прорвался, и для этого следует почаще прикладывать припарку из белой муки с патокой, или вместо патоки с лу­ковицами, испеченными под золой. Нужно повторно прикладывать такие припарки, пока бубон сам не прорвется и, когда это случится, нужно приклады­вать то же месиво (но без луку) до тех пор, пока рана не заживет.

Этот общий итог включает также и лиц меди­цинского персонала, которых не пощадила ни чума, ни смерть. Один лекарь, родом немец, принял из рук чумного больного несколько подарков: он заразился и умер от чумы. В Павловской больнице один под­лекарь и один аптекарь также были жертвами чумы; но гораздо больше их умерло в больнице Уг­решского монастыря и особенно в больнице Симо­нова монастыря, хотя я все возможное делал для их спасения. Лекарства, уход, подбадривание, чтоб поднять дух больных,—я все применял; я им ста­вил фонтанели на руку, приказывал им одевать ха­лат и рукавицы из вощаной материи всякий раз, когда они перевязывали больных. Бесполезная пре­досторожность, ибо чума тогда была в периоде раз­гара и это делало бесплодными все мои усилия.

Москва не была единственным городом, кото­рый страдал от этой страшной болезни; несколько других городов разделяли со столицей эту печальную участь. Васильков, Киев, Переяславль, Козелец, Нежин, Чернигов и некоторые окрестные селения в Украине; Севск, Брянск и несколько соседних селений в Великороссии были в том числе, не говоря уже о селениях^пограничных с Крымом, Татарией,

735Кубанью и др. Верно, что Киев, Нежин и особенно Москва всего больше пострадали от нее, равно как и пригород Москвы — село Пушкино, где благодаря стечению роковых обстоятельств почти никого не осталось в живых. Туда занес болезнь рабочий, живший в Москве с самого появления в ней чумы; видя, что в городе умирает много народу, он решил вернуться к жене и таким образом занес в пригород чуму.