Симптомы всегда сопровождаются бубонами
Как уже говорилось, все эти симптомы всегда сопровождаются бубонами, карбункулами или пете- хиями. В первом случае я прикладывал припарку, способствующую созреванию бубона, состоящую из хлебной мякоти, свеженадоеииого коровьего молока, венецианского ,мыла и шафрана в порошке, каждого сколько полагается для получения припарки; всю эту массу следует прикладывать в теплом виде между двумя кусками светлого полотна.
Многим другим я назначал для припарки смесь из свеженадоенного коровьего молока и Unguent. Basilicum в равных частях; ее накладывают таким же образом; днем я ее сменял по мере возможности, а ночью заменял ее пластырем для созревания из Emplastr. melilot. simpl, Diachyl cum gummat. de Cicutae в равных частях. Все это смешивалось и полученный пластырь намазывали на полотно или на лайку. Я продолжал эти перевязки до полного созревания ‘бубона. Я никогда не делал разреза Д° полного созревания бубона и всегда этим был очень доволен, ибо после вскрытия созревшего бубона мне оставалось только продолжать перевязывать рану подходящими средствами, пока она вся не зарубцуется. Когда я видел, что у больного с первого же дня наступает припухание бубона с последующим его нагноение,м и в то же время прекращается рвота, уменьшается головная боль и потение, я делал всегда самое благоприятное предсказание.
Если у больного были не бубоны, а карбункулы, то после испробования всех остальных средств я накладывал мазь, которую изготовлял специально для таких больных. Она состояла из нагноительной мази, более крепкой и более очищающей, из настойки мирры, сабура, нашатырного спирта и самой аммиачной соли в должном количестве; все смешать и намазать на подушечку из корпии, а перед тем, как приложить к карбункулу, следует прибавить еще немного нашатырного спирта и небольшое количество аммиачной соли. Я каждый раз покрывал эту повязку сложным диахильным пластырем, намазав его на холстинку или лайку.
Воображаемые причины
Если воображаемые причины, приводимые автором, оказали какое-нибудь влияние 15 сентября, то почему же по прибытии князя Орлова в Москву, когда число больниц было увеличено, в них в октябре умерло 2626 человек, т. е. больше, чем в сентябре? Это потому, что тогда люди, ободренные прибытием князя, стали больше обращаться за врачебной помощью в больницы против болезни, которая косила народ. Они не пренебрегали поэтому рекомендованными тогда лечебными средствами. И если были скоро прекратившиеся волнения в народе, то их, возможно, породили разногласия среди врачей 0 характере существующей болезни. Эти разногласия в- свою очередь породили смятение в умах народа, никогда не знавшего, что такое чума, и содрогавшегося при одном слове • «карантин». Если так, го разве мог бунт иметь столь гибельные и столь длительные последствия, как ему приписывает автор?
Я, возможно, утомлю читателей, если здесь подробно изложу суть разногласий, как она была изложена в письменном заявлении, присланном в Контору медицинской коллегии, и которое Противочумная комиссия напечатала в выпущенной ею книге Я здесь приведу только его начало и конец.
«Я уже громогласно заявил в Совещании московских врачей, что я не усмотрел никакого подобия чумы в той болезни, которая появилась в суконной фабрике в Москве, и что это действительно не была чума; я это подтвердил письменно и засвидетельствовал собственноручно 26 марта 1771 г. Но поскольку я считают, что я высказался недостаточно ясно, то сейчас приведу более обстоятельные доказательства пооткрыто заявлю, что я по совести не могу признать эту болезнь чумой и не могу дать ей это название…».
Прошло несколько недель
Действительно, едва прошло несколько педель, как я стал испытывать те же симптомы, что и в первый раз, с той разницей, что бубон появился в левом паху. Симптомы прошли как и прежде, и через несколько дней исчез бубон—этот устрашающий знак чумы — без малейшего нагноения. Однако я и на этот раз не мог еще сказать, что я полностью поборол чуму. Раз не произошло полного удаления этого ядовитого вещества ни путем нагноения бубона, ни путем полного иссечения омертвевших частей в пределах живой ткани, как при карбункуле, — а это безусловно необходимо, чтобы увериться в том, что чумный яд не проникает в соки организма, — то, поскольку яд еще оставался в моем теле, я должен был дожидаться третьего удара, который и не замедлил случиться.
Я уже перешел в больницу Симонова монастыря, где разыгрался этот третий /дар. На этот раз болезнь проявлялась наиболее тяжело. Мелкие пегехии покрывали все мое тело и я был вынужден пролежать в кровати целую неделю. Однако я имел счастье побороть эти тяжелые симптомы и в третий раз спасти свою жизнь. Тогда ге’перал Еропкин отозвал меня из больницы, чтобы более не подвергать меня тяжелым трудностям, которые мне предстояло перенести. Таким образом, я три раза под вергался заболеванию чумой, но не могу сказать, что я хоть один раз ее полностью поборол, и если бы я еще оставался в больницах, то чума, без сомнения, могла бы напасть на меня в четвертый раз, и на этот раз я не смог бы выйти победителем. Не прео- 6* S3 долев ее, я мог бы умереть, как многие другие, ибо я отнюдь не был защищен своим неполным выздоровлением.
Зато те 80 человек, которые, как выше упомянуто, обслуживали вверенных моему попечению чумных больных, не должны были испытывать подобных опасений, ибо у них все признаки чумы совершенно исчезли, благодаря полному удалению чумного яда после нагноения бубона, а при карбункулах— благодаря иссечению всех омертвевших частей в пределах живой ткани. Поэтому они, как я мог убедиться, обслуживали чумных с величайшей храбростью, будучи вполне уверенными в том, что вторично чумой не заболеют.
Я отнюдь не намерен, основываясь на этих моих личных наблюдениях, смело призывать всех мне поверить, что достаточно не бояться чумы, чтобы не стать ее жертвой. Сохрани бог так думать! Я стремлюсь лишь к тому, чтобы люди, которые заразившись чумой, полностью побороли все ее симптомы, но все же еще ее боятся, — отбросили беспочвенный страх и обеспечили несчастным чумным ту помощь, которую им оказывают лишь дрожа от страха. Разве не полезно было бы в ужасное время, когда свирепствует чума, найти людей, которые охотно согласились бы помочь зачумленному городу и особенно чумной больнице. Да увенчаются мои ожидания успехом; о, если бы великие гении, являющиеся предел